Наверх
14 Янв

Фрейм неисправимого оптимизма

Она сидит напротив меня, уплетает панакоту, и весело смеется. У нее удивительный смех! Он тихий, светлый, с переливами, как хрустальный колокольчик. Это врожденный дар, талант — радоваться всему на свете. Глазами она смеется всегда. Про таких людей говорят: они — неисправимые оптимисты. Их душа, как горный хрусталь, из которого, многократно преломляясь, вырывается свет. Он повышает уровень счастливости, возбуждает фантазию, одухотворяет… И бог его знает, что еще делает. Неисправимые оптимисты живут так, как будто бесконечно шлифуют горный хрусталь души, а тот позволяет им блистать всеми гранями самоиронии, просто завораживая всех вокруг…

Мы не виделись давно. Мы периодически созваниваемся и ведем разговоры о том, что нужно бы встретиться, но все никак не получалось… Все платят такой налог за жизнь в Москве — высокоскоростной ритм, большое количество проектов, желание уделять время семье и себе любимой, переводят общение с друзьями в виртуальную сферу. А тут бац, — и обе свободны и обе в городе в первые дни Нового Года. Слишком много совпадений, чтобы не встретиться…

— А у меня прошлый Новый Год ужасно начался, — говорит она после того, как мы обсудили все на свете — не зимнюю погоду, новогодний шопинг, актуальное сейчас «дело всей жизни» и общих знакомых, куда же без этого — и смеется смехом маленькой феи. Я заразительно улыбаюсь навстречу, реагируя не на слова, а на подачу.

— Я сломала руку, — продолжает она, — просто в хлам.

И опять заразительно смеется.

— Как? — я невольно изображаю ужас на лице.

— Я поскользнулась и упала на бордюр. И упала всей тяжестью… — это она-то легкая, как пушинка, почти невесомая. При этом, она как-то одним движением изображает и тяжесть, и траекторию падения.

— Рука — хрясь и переломилась в другую сторону, — она выразительно и страшно гнет кисть в противоположном естеству направлении. — И я медленно осела в сугроб.

Она всегда рассказывает немного кинематографично. Мы пьем кофе, и сейчас она ограничена в движении, но как точно голосом и какой-то невероятной пластикой доносит до меня саму суть. И я чувствую погоду, ее настроение и охвативший ужас, и даже отчаяние. Вот только не чувствую боль…

— Больно было? — спрашиваю с замиранием.

— Не-а… Что ты? Я ничего не почувствовала в первый момент. Просто сидела в сугробе, — и она опять заразительно смеется, — А ко мне уже подбежали люди. Все на перебой интересовались, чем могут помочь?

Она так тепло об этих людях, что я вот прямо кожей чувствую ее благодарность. — Я говорю: вы мне только такси до травмпункта вызовите. А сама понимаю, что дело плохо. Сломала основательно правую руку, да, еще в канун Нового Года. Мне вызвали такси, и такой водитель хороший попался. Всю дорогу меня развлекал, боялся, что я в обморок грохнусь. Байки какие-то травил. Деньги с меня не взял: «Неет, денег я с вас не возьму…»

И она опять смеется свои удивительным смехом — серебристым и очень счастливым. А мне уже интересно, я тороплю: «Ну…» — говорю.

— В травмпункте меня сначала завернули без полиса ОМС. Пришлось маме звонить, чтобы она его привезла. Потом еще в очереди сидеть, без очереди — никак даже со сложным переломом.

Тут впервые за время нашего разговора набегает облачко на ее лицо, и она не серебрится смехом. Но в следующий момент опять смеется.

— Наконец, меня приняли. Врач только взглянул на мою руку и кричит: «Нет, это не ко мне! Вам в больницу надо! Надеюсь, вы за рулем?» Вы издеваетесь, спрашиваю… Как с такой рукой я смогу сесть за руль? «Ну, хорошо, тогда мы сейчас вам вызовем скорую…»

Наконец, еще через полчаса приехала скорая.

Она на секунду грустнеет глазами. Но это опять на секунду. И вновь смеется своим удивительным серебристым смехом.

— Врач, который в скорой приехал, говорит, подождите, нужно заполнить анкету. И еще полчаса заполняет анкету. А когда мы садимся в скорую, он спрашивает: «Вас хотя бы обезболили?» Я говорю, нет… Давайте уже поедем, и в больнице мне сразу сделают все процедуры. «Вы любите терпеть боль? Давайте про это поговорим…» Давайте не будем, а уже поедем.

И опять смеется. А мне все кажется, что я не с реальным человеком разговариваю, который уже послал бы всех по хорошо известному адресу или устроил скандал, или еще как-то выразил свое недовольство… У неисправимых оптимистов все как-то по-другому устроено.

— А в больнице, знаешь, тоже людей столько и, мне показалось, что все навеселе. Там молодой человек сидел со сломанной ногой с компанией друзей, которые его «поддерживали». Ну, и эта группа поддержки, значит, подбухивала технично, ну, чтобы никто не видел. Но все равно, если сидеть и просто наблюдать, это так заметно. Я, думала, господи, куда я попала? А тут еще группка врачей прошла мимо – веселые и тоже подшофе. Мне прямо не по себе стало! Господи, да, что ж, за больница такая!

И она опять тихонько шелестит своим смехом немного потирая лоб тонкими пальцами.

— Ну, и тебя приняли наконец? — не выдерживаю…

— Да конечно! — радостно подхватывает она, — он знаешь, прошел по коридору такой интеллигентный, невысокий, щупленький, но я подумала: «Хоть бы это был мой врач!» И он как будто услышал, увидел меня и говорит: «О, это мой пациент. Если конечности сломаны, это ко мне…»

Мы прошли в кабинет и вот не знаю, почему, мне так спокойно стало, хотя сейчас самое время было занервничать перед всеми этими процедурами. Он внимательно руку осмотрел: «Да, говорит, конечно, поломались вы сильно. Такой перелом конкретный. Сейчас мы рентген сделаем, обезболим и нужно будет руку переламывать. Если все получится, то – хорошо, гипс наложим. Если нет, нужно будет прямо сегодня делать операцию.

— Тебя хотя бы уже обезболили, наконец, — спрашиваю.

— Слушай, там такая медсестра была — гренадер в юбке. Врач щупленький, а она такая крупная, большая женщина. И шприц был большой. И вот когда новокаин вводили было больно. Вот тогда впервые почувствовала, что такое больно. А врач, который щупленький мне сказал: «Ты только не молчи, ладно? Ты можешь кричать или говорить что-то. В общем, как-то проявляйся, хорошо? У меня с утра, что уже только в этом кабинете не было: и кричали, и матом ругались, и плакали…» А сам так хищно на мою руку посмотрел. Я успела спросить: «А можно я буду вам анекдоты рассказывать?» «Вот это здорово! — говорит, — анекдотов мне пока еще сегодня никто не рассказывал».

И я начала рассказывать анекдот про врача: «У врачей в нашей поликлинике два диагноза: «Ну и чего приперся, если ходишь?» и «А где ж ты, дорогой, раньше был?» А он улыбнулся краем рта и быстро сделал несколько манипуляций: руку резко согнул кистью вниз, потянул на себя, и так же резко вставил обратно. Я даже не успела испугаться. «Ну, вот, —говорит, — сейчас рентген сделаем и, если все в порядке, в течение нескольких месяцев нужно будет поносить три вида гипса…» Рентген показал, что все встало на место и меня очень смешно загипсовали, согнув руку кистью внутрь. И вот я с такой конструкцией поехала домой…

И тут на меня обрушился весь ужас моего положения: а как же одеваться, краситься, надевать белье, извините, когда у тебя практически нет правой руки…

Она снова переливается хрустальным смехом. Да, так искренне, как будто рассказывает самую смешную историю на свете.

— Нет, ночью я, конечно, всплакнула, — продолжает она, как будто прочитав мои мысли, — слишком было больно, да и догнала мен вся эта история. Но с утра уже снова было смешно.

Знаешь, это прикольно приобретать новые навыки. Не знаешь, как мыться, как белье надеть… Я из шкафа достала весь свой гардероб. Так тщательно я еще не выбирала наряд. Впервые не с мыслью «красиво — не красиво», а с мыслью, пролезет ли рука. Брат посмотрел на все это и говорит: «Не парься, надевай с коротким рукавом. А гипс дождем или лампочками украсим».

Она хохочет над этой фразой, как над самой удачной и смешной шуткой на свете. Нет, все-таки чтобы вы не говорили, а неисправимые оптимисты существуют. Они среди нас. Идаже про такую неприятность, как сложный перелом могут рассказать в таком ключе, что хочется смеяться и плакать одновременно. А еще радоваться самым простым и обычным вещам. Вот так для них устроен мир… Все просто, господа, когда человек просто счастлив…

Саша Лонго

Автор книг в жанре современная проза, эксперт в вопросах построения успешной карьеры.