Наверх
22 Янв

Глубина чувств, а не глубина резкости

Я долгое время не любила фотографироваться. Вот прямо абсолютно. Это к вопросу, что все мы себя внутри видим немного иначе, чем, сталкиваясь с собой снаружи. Вот и мне казалось, что у меня то грудь слишком большая, то нос длинный, то еще какие-то неприятности…

И все их я связывала со своей нефотогеничностью.

И вдруг мне понадобилась фотография для иллюстрации интервью, которое моя подруга Мария и по совместительству автор глянцевого журнала все-таки уговорила меня записать. «Дай какое-нибудь фото». Легко сказать, я не фотографировалась сто лет или даже больше. Машка и здесь пришла на помощь: «У нас в редакции есть классный фотограф! Хочешь, познакомлю?» Я была не против.

Фотосессия должна была состояться в студии. Я пришла в отличном настроении — цветочном и нежном, как весна, — предвкушая новый опыт… Но почти сразу поняла, что общение не будет легким. Молодой человек показался странно недружелюбным. Он смотрел на меня оценивающе и одновременно скептически — так, что было понятно: я для него объект, к тому же, почему-то не очень удобный. Есть женщины, и я, безусловно, отношусь к их числу, которые должны нравиться.

Без всякой цели… Просто так. Если я не нравлюсь, мне сразу становится холодно и неуютно в коммуникации.

— Мы с тобой на «ты»… — это был не вопрос, скорее, бесцеремонное утверждение.

— Да, конечно! — с готовностью согласилась я, нужно было наладить контакт.

— Садись! — он указал мне на кресло, и выглянул из-за фотоаппарата, — нет так.

— Как сесть? — я улыбнулась и осталась недовольна собой. Как будто заискивала и слишком пыталась к себе расположить.

— Сожми ягодицы.

Я улыбнулась шире.

— Не садись глубоко. Сядь на край.

Села на край. Сжала ягодицы. На редкость послушно, хотя хотелось ржать в голос.

— Не опрокидывайся назад, спину выпрями! Иначе грудь будет больше, чем ты хочешь… Бедро выдвини.

— То есть? — я начала закипать, — как выдвинуть, я все-таки не комод!

Он сделал вид, что меня не слышит:

— Ноги сведи…

Я не знаю, что кажется вам, читающим эти строки, но его лаконичные команды напоминали дрессировку собак. В этом процессе даже больше эмпатии и желания установить контакт. К тому же, команды зачастую противоречили одна другой. Я вообще перестала понимать, куда я должна выдвинуть бедро, задвинуть грудь. Вся эта жуткая неловкость в теле привела к тому, что у меня стало зажатым лицо. И в разные стороны расползлись черты. Я прямо чувствовала его кривизну.

Машка устала слушать наши препирательства и пришла в буквальном смысле слова… на помощь фотографу — тоже стала указывать мне на ошибки.

И так они меня загнобили за 20 минут, что я просто уже не чаяла вырваться из страшных рук этого чудо-профессионала.

— Послушайте, снимайте скорее! Я не могу смотреть в вашу камеру, не меняя выражения лица.

— Мы с тобой договорились на «ты».

—Окей, —я уже не скрывала раздражения, — я устала. Предлагаю сделать перерыв.

— Какая капризная модель!

— Все, с меня хватит!

И в этот момент я, видимо, что-то выдвинула, а что-то задвинула в такт своему лицу. Что-то случилось, какая-то магия. Злость сделала лицо живым, я вновь почувствовала энергию в теле.

Молодой человек впервые посмотрел на меня иначе — с каким-то подобием интереса.

Профессиональная вовлеченность очень красит мужчину. Я всегда готова была простить характер за высокий профессионализм. Черты его лица смягчились, и он защелкал фотоаппаратом, как дятел. Команды его не стали мягче, но обрели логику и смысл:

— На меня!!! Смотри на меня!!! Да, не так! Сначала в сторону, потом медленно на меня! Вверх, на меня! Расслабь губы!!!

Фотографии получились очень хорошими… Когда человек чувствует, — в мертвых кадрах видна душа.

С тех пор я люблю фотографироваться…

Саша Лонго

Автор книг в жанре современная проза, эксперт в вопросах построения успешной карьеры.