Наверх
13 Фев

Nota bene

Не люблю я наши поликлиники и старюсь в них не бывать, разве что по крайней нужде.

И вот недавно такая нужда случилась, мне пришлось минут десять посидеть в очереди, и я стала свидетелем очень смешной сценки.

В нашей скромной… Нет, не так… В нашей совдеповской районной поликлинике, куда я забрела раз в сто лет по великой надобности, столик для мочи и кала, извините меня за подробности, почему-то охраняет очень колоритный персонаж. Это бабулька лет семидесяти с ярко-малиновыми губами и такими же волосами. Почему ее поставили около столика, куда страждущие должны выставлять баночки с анализами, остается для меня загадкой… Наверное, ей непросто стоять около этого стола, — все-таки возраст. Да, и миссия ее мне не совсем понятна — стоять и спрашивать: «Что у вас?» У них, понятное дело, моча и кал… Но вопрос звучит так, как будто люди приходят, как минимум в антикварную лавку и приносят вещи, ну, очень разной ценности. Мне казалось, что это вообще очень простой процесс: принес и поставил. Оказывается, нет… Все очень сложно у этой бабульки или в этой поликлинике. Однако, я ей благодарна за десять минут искреннего любопытства и гомерической внутренней ржаки.

А поначалу ведь не обратила на нее никакого внимания. Но слишком у бабульки примечательный голос. Он монотонный и довольно громкий. Она говорит так, как будто сверлит бормашиной зуб. Голос высокой плотности, выедающий мозг, как ложечка желток в яйце, сваренном в мешочек. Такой звук на определенной ноте, хочешь ты того или нет, проникает в ухо до тех пор, пока не оседает в тебе смыслами.

— Куда ставите? — голос отливает металлом. Брунжит на одной ноте.

Что отвечает человек я не слышу. Потому что неудобно вот так повернуться и пялиться.

— А это у вас что? Что??? Ставьте сюда… Господи, осторожнее. Вы представляете, что будет, если вы прольете?

— Давайте!.. Нет, ставьте сами…

Я все-таки поворачиваюсь.

— Что у вас?

Ну, вот опять этот странный вопрос. Перед приемщицей анализов стоит пожилой мужчина. Говорит тихо, явно испытывая неловкость.

– Так надо было с женой прийти, откуда я теперь узнаю, милый, что у вас тут?

Она брезгливо держит в руках пузырек темного стекла. Мужчина отвечает еще тише. Она поворачивается к окну и смотрит пузырек на свет.

Ее, конечно, страшно раздражает то, чем она вынуждена заниматься. Раздражение наливает плотностью пронзительный, как крик чайки, голос, застывший на одной ноте. Потому что ее функционал входит в такой диссонанс с ее внутренним ощущением себя и претензией на светскость. И это, ну, очень бросается в глаза.

Такие старушки должны ходить на укладку, делать маникюр и встречаться в кафе с друзьями за чашкой утреннего кофе… Когда я буду чаще наблюдать их в близлежащих кофейнях, я буду больше гордиться страной.

А пока мне смешно и чуточку жалко… То ли бабульку, которая охраняет стол с анализами в таком почтенном возрасте, что уже ненавидит всех вокруг. То ли, мужчину, в не менее почтенном возрасте, имеющим право и на уважение, и на чувство собственного достоинства. Даже если это районная поликлиника и столик для сбора мочи и кала…

Саша Лонго

Автор книг в жанре современная проза, эксперт в вопросах построения успешной карьеры.